сериал Король Лир

Безусловно, перед нами две выдающиеся интерпретации шекспировской трагедии, каждая из которых обладает неповторимым очарованием и глубиной. Попытки перенести на экран произведения столь многогранного гения, как Шекспир, всегда сопряжены с риском, ведь в его текстах нет единственно верного прочтения, они сложны, многослойны и пронизаны вечными вопросами бытия. Просматривая английскую и советскую экранизации "Короля Лира", как и предполагалось, я ощутил разительную разницу в подходах режиссеров, их видении трагедии. Фильмы Питера Брука и Григория Козинцева - словно два разных мира, родившихся из одного источника, но расцветшие в разных климатических условиях. Несмотря на то, что оба фильма получили высокую оценку критиков и зрителей, мне хотелось бы подчеркнуть, что моя симпатия отдает советской версии. И дело здесь вовсе не в предвзятой любви к отечественному кинематографу, искусство не должно знать границ и делений. Просто в советской экранизации трагедия "Короля Лира" раскрылась для меня более полно, глубже и пронзительнее. Лир в исполнении Юриса Ярвета - это потрясающее воплощение человеческой драмы. Он привык к поклонению, к лести и обману, и когда правда обрушивается на него, он кажется униженным, потерянным. Это старик, избалованный властью и вниманием, совершающий необдуманные поступки, балансирующий на грани безумия. Ярвету удалось передать всю гамму чувств, весь внутренний надлом героя, заставляя сопереживать ему и понимать его трагическую судьбу. В британской версии, напротив, Лир в исполнении Пола Скофилда предстает перед нами как уравновешенный, величавый и гордый монарх. В его речи нет надрыва, в его движениях - грации и достоинства. Он не кажется слабым или уязвимым, что, на мой взгляд, несколько сглаживает драматизм его падения. Акценты в трактовке образа поставлены по-иному, и, признаюсь, советскому Лиру я испытываю больше сочувствия и жалости. Что касается дочерей, то в обеих версиях только Корделия вызывает искреннюю симпатию и сострадание. Остальные дочери, кажется, лишь отражают атмосферу придворной интриги и лицемерия. Скофилд показывает безумие Лира как степенный, внутренний процесс, а нарастающее чувство нелюбви дочерей лишь усиливает его внутреннюю боль. Эта работа выполнена профессионально и талантливо. Однако в советской версии история Глостера и его сыновей представляется более впечатляющей и сильной. Братья, словно две противоположности, бросаются в глаза и надолго остаются в памяти. Адамайтис и Мерзин блестяще воплотили их образы, наделив их яркими чертами и глубоким содержанием. Нельзя не отметить великолепную игру Баниониса в роли графа Олбани. Его жестикуляция, его пластика, его голос - все работает на создание сильного и многогранного драматического образа. Банионис сумел придать персонажу глубину и достоверность, сделав его одним из самых запоминающихся героев фильма. В британской версии подобного драматического напряжения не наблюдается. Несмотря на то, что советская версия "Короля Лира" оказалась для меня более близкой и глубокой, я признаю, что английская экранизация также заслуживает внимания. Пусть Олбани в исполнении британских актеров выглядит несколько подавленным и неуверенным, в обеих версиях короли сыграны блестяще, их образы продуманы до мелочей и донесены до зрителя. Лир в обоих фильмах проходит долгий и мучительный путь, чтобы прозреть, чтобы увидеть истину. И наблюдать за этим процессом - истинное наслаждение. Особого внимания заслуживает историческая достоверность английской версии. Англия шестого века воссоздана с потрясающей точностью, создавая полное погружение в эпоху. Скудность замков, отсутствие роскоши, деревянная посуда, грубые ткани, солому вместо матрасов, деревянные колеса повозок - все это создает атмосферу реализма и достоверности. Оба фильма - настоящие шедевры кинематографа, которые обязательно стоит посмотреть. И я уверен, что в будущем появятся новые экранизации "Короля Лира", каждая из которых внесет в эту вечную историю что-то новое и оригинальное. Меня очень интересует, как современные режиссеры будут интерпретировать шекспировскую трагедию. Это ведь невероятно сложная задача, требующая от постановщика не только глубокого понимания текста, но и смелости и творческого видения.